12.

Гриша приехал из Шарьи. Он аккуратно спускался по ступенькам ПАЗика, помогая себе палкой. Ее выдали больнице, где хирург Устюжанинов сегодня утром снял ему гипс. Под гипсом оказалась кожа, которую Гриша не видел длительный срок. Кожа в это время, вообще, света белого не видела, поэтому Кот больше, чем наполовину напоминал червя рощеника. Основные приступы чесотки бывали, конечно же раньше, когда почесать не было никакой возможности. Теперь же весь правый бок просто зудел. Гриша хромал к дому и думал о том, что он немедленно затопит баню.

Все вокруг было ослепительно белым – ночью выпало небывалое количество первого снега. Осень намаялась сама с собой и решила прекратить бесполезную борьбу, уступив место зиме. Хотя и Ежу было ясно, что еще растает эта сказка – земля не промерзла. А пока Кот любовался на кладбищенский лес, застывший в удивленном молчании под накинутым на него пушистым покрывалом.

– Мама, погоди немного, вот смою только грязь с себя и приду, – оправдывался вслух Кот.

Дома был сюрприз. Рано утром, перед тем, как отбыть в больницу, Гриша сказал:

– Ох, Лина, наконец-то сегодня помоюсь не частично. Приеду – сразу баню растоплю!

И сейчас, спускаясь с горки, он видел еле различимый дымок, стоящий в безветрии над трубой бани.

– Протопила, Полюшка, уже, – и заковылял быстрее.

Полина, оказалось, ждала его:

– Ну что доктор сказал?

– Все хорошо. Бедро еще долго болеть будет – надо постоянно разрабатывать. Стараться без палки ходить.

– А палку то где взял?

– Махнул не глядя! На кресло. Доктор сам дал – сказал – привезешь, как сможешь без нее ходить.

– Я баню сделала. Давай, мойся, я – на работу. К матери то пойдешь?

– Вымоюсь и пойду. Потом в мастерские еще.

– Понятно, – понурилась жена.

– Да нормально все будет, много пить не буду.

– Знаю я вас!

– Лин, я ведь если обещаю… Ты ж знаешь. Раз уж сказал, – начал сначала «тухнуть» потом злиться Григорий.

– Ладно, ладно, не заводись. Давай, пошла я.

Гриша с удовольствием вымылся, отметив, что за прошедших три часа кожа без гипса, бывшая под ним, стала более упругой. Кое-как слазил в подвал (боль в бедре мешало), взял там несколько яблок. По пути на кладбище зашел в магазин, взял «поллитру». Снег со скамейки и стола за оградкой сметать не стал – так не хотелось разрушать это белое очарование. Поговорив с Евдокией Фроловной, помянув ее, направился в мастерские.

Мужиков не было. Григорий Иванович был здесь, когда еще осень только вступала в свои права – то есть давно. Все предметы, обстановка, вроде и были теми же и находились на тех же местах, но при этом были какими–то чужими. Такое же ощущение возникает, к примеру, когда после осени, зимы и весны в первый раз берешь в руки косу – привычно, но как-то по-новому. Он встал, как вкопанный у стены, напротив художества Лисы. Дымка только что выпущенных почками листьев на тополях была настолько реалистичной и в то же время не соответствовавшей тому, что было за дверью, что у Гриши захватило дух и засосало «под ложечкой».

– Здорово! Че застыл? – услышал он за спиной неестественно бодрый голос Пети.

– Лиса, ты – талант! Привет лауреатам творческого запоя! – повернулся к нему Кот и утвердился в подозрении – Лиса был «подшафе».

– Я знаю! – самодовольно констатировал Лиса, – Где «простава»?

– Тут, – похлопал Кот себя по груди, – А Гоша где?

– А че, нет Гоши – нет «проставы»? Идет за мной, я видел.

– Ты чего злой то? Хотя, понятно…

Гриша, мельком глянув на Лису, смекнул, что он пьет два-три дня, но, так, как на работе, приходится сдерживаться и это его злит. К тому же, видимо, его ресурс спиртосодержащих на сегодня был исчерпан.

– Да че те понятно?..

– Гриша, привет! Вижу ты теперь без транспорта, стоя на своих двоих! – прервал разгорающуюся дружескую беседу, вошедший радостный Гоша, – Это событие! Я, как раз, по случаю пятницы, «боярки» надыбал! – И выставил на стол бутылку с коричневой спиртовой настойкой боярышника.

– Хорош базлать, наливайте уже кто-нибудь! – рвался в бой с алкоголем Лиса.

– Я сегодня немного, – оправдывался Гриша, наливая, – мы завтра с Полей в город, к Людке на юбилей.

Выпили. Закусили яблоками. Петя, взяв инициативу в свои руки, тут же налил. Выпили по второй. После третьей водка закончилась, Петя разливал настойку. Гриша прикрыл стакан:

– Лиса, серьезно, я не буду больше.

– Так и не пей, нам больше достанется, – окрыленный водкой Лиса уже стал добрым.

– А че за юбилей то? Она в том году у тебя институт закончила.

– Двадцать пять. Отмечают в ресторане. Нужные люди там какие-то. Еще когда в больнице лежал, с Робертом приезжали, лично и заранее пригласили, – с тоской глядя на свой пустой стакан, уныло говорил Кот.

– Ну и чего ты не рад? Ресторан! Ты когда в нем последний раз был? Я, так вот вообще не бывал. Давай, я вместо тебя поеду. С удовольствием! – лыбился уже масляными глазками Пень.

– Да я б радостью. Не люблю я эти официальные мероприятия – выпить нормально нельзя, как бы не опозориться. Люська сразу предупредила. Галстук этот опять же. Ночевать не дома. Короче – все одно к одному.

– Так не езди.

– Как не ехать то? То ж доча моя любимая. И Поля давно никуда не бывала дальше клуба своего. Да и вообще…

– Ну и не кани тогда. Выбора то нет. Твое здоровье! – завершил полемику Лиса.

– Точно! Ты уж давай, Гриша, береги себя! И котов тоже. Кстати, у Валентины другой кот появился – рыжий, как ты. Наверное, она такого приобрела, чтобы о тебе не забывать. Ты сходи, поинтересуйся, может помочь ей надо? Вдруг он у нее лазит куда–нить высоко?

– Гоша, хорош уже…

– А Валентину то видал?

– Куда там. Я мимо ее дома не ходок пока. Ну, конечно, рано-поздно придется поговорить.

– А то она то скучает по тебе, каждый раз спрашивает. Ты, кстати, в курсе, что вы с Караваевым за ее милостями в очередь вставали?

– Да иди ты… – не совсем, впрочем, удивился Кот, зная способность любой информации трансформироваться после многократных пересказов. К тому же сама Валентина, скорее всего, сразу же «наворотила с три короба».

Тут друзья, перебивая друг друга, поведали ему несколько версий о том, как так случилось, что Кот убил кота. Гриша искренне хохотал – до этого, в силу ограниченности его перемещений, рассказать ему общепринятые и разнообразные версии произошедшего было некому – Поля принципиально сплетни не пересказывала.

– Да уж… То-то я думаю, чего это сегодня в автобусе все знакомые «косяка давят». Ладно, мужики, пойду я домой. Давайте!

– Давай. Выпей там завтра за нас коньяка «пять звезд», что ли.